«Горе от ума»

Театральное товарищество Владислава Граковского
На сцене ЦИМа.

«Горе от ума» - великая русская пьеса. Ее все читают в школе, и, как правило, помнят, кто такие Чацкий и Фамусов до старости. Магия грибоедовского текста такова, что слова, произнесенные со сцены, даже в ХХI веке не кажутся устаревшими, а стихотворная форма не выглядит архаичной.
Вряд ли можно сказать, что сейчас комедия востребована. Из последних запоминающихся премьер всплывает только антрепризный спектакль «Товарищества 814» Олега Меньшикова с лучшими актерами в главных ролях: сам Меньшиков, Марат Башаров, Полина Агуреева. Одна только вернувшаяся в театр Екатерина Васильева что значит.
За время своего литературного и театрального существования грибоедовская пьеса обрела репутацию одного из главных текстов, вскрывающих тайну русской жизни. Недаром Мейерхольд наполнил ее почти гоголевским мистическим содержанием, а легендарная постановка Товстоногова в БДТ – актуальным социальным и диссидентским звучанием.
Новое время – новые песни.
На это раз «Горе от ума» привез в Москву Владислав Граковский – артист, драматург и режиссер, проживающий в Германии. Его собственные пьесы увенчаны призами (специальный приз фестиваля драматургии Евразия2003, Диплом фестиваля молодой драматургии Любимовка2003, вторая премия фестиваля драматургии Евразия2004), а деятельность его театра вызывает большой интерес у зрителя в самых разных странах мира. В репертуаре – Грибоедов, Довлатов, Чехов, Бар Йозеф. При всем том «Театральное товарищество Владислава Граковского» не работает для эмигрантов, как это было бы можно подумать. Его зрители - молодые люди, интересующиеся культурой. Молодые немцы, молодые русские.
Поэтому и «Горе от ума» Граковский ставил для молодого образованного зрителя. Как и в прославившем Владислава спектакле по Довлатову «Чемодан», актер выходит на сцену один. Многофигурную грибоедовскую пьесу от превратил в моноспектакль. Представил, что Грибоедов – наш современник, молодой автор, участник «Любимовки», драматургических читок. И вот это автор должен представить свою пьесу зрителям, единомышленникам. Актеров у него в распоряжении нет, режиссера тоже. Он выходит на сцену и читает свою пьесу. Читает, как может.
Это ход – нарочито неактерское чтение от лица автора пленяет многих. Текст действительно читается полностью, включая название, список действующих лиц, ремарки, нумерацию актов и сцен. Это придает пьесе, много лет воспринимающейся как витийственный и социально-обличительный монолог о России, камерность и лиричность.
Моноспектакль Граковского – это задушевная беседа со зрителем. Неслучайно Граковский-Грибоедов выходит на сцену в ночном халате и феске, садится за сервированный фруктами стол. Горят свечи. Перед ним перо и бумага. Он то ли читает написанное, то ли правит. Представляя себе (и зрителям заодно) персонажей, берет со стола то виноград, то яблоки, то шаль, то простое полотенце. Как в детстве, яблоки становятся красными щеками надутого Скалозуба, шаль – Софьей, а полотенце – Лизой. Прохвост Молчалин уходит со свистом, исчезает с взмахом руки, а беззащитный Чацкий - сам автор, в белой пижаме, без халата, почти обнаженный перед врагами.
Его громкие монологи почти не слышны, высокие речи теряются в быстром бормотании актера. Нет ощущения исторической дистанции – времени выигранной у Наполеона войны, зарождения тайных обществ. Вся идеологическая сторона пьесы отброшена. Просто в силу недостаточной артикуляции. Гражданские идеи требуют соответствующей манеры произнесения. Неожиданно на первый план выходит любовная интрига – она легче воспринимается и выделяется сама собой. Да и сам автор, Грибоедов, читающий текст, вовсе не похож на интеллектуала и человека политически мыслящего. Это мягкий, стеснительный и даже немного чудаковатый человек. Непонятно, почему ему приснились все эти герои?
Если бы нужно было определить жанр постановки, я бы предложила определение «непафосный спектакль». Здесь неважно, понятен ли текст, услышал ли зритель каждое слово, вспомнил сам или пропустил, не заметив. А вот уже Софья, а это, кажется, появился ее отец. А кто же сейчас – Лиза? Ну да, вроде это ее слова.
Как повелось с незапамятных петровских времен, «учености плоды» - знания о нас самих и нашей истории - приходят к нам по-прежнему из дальних стран, «Германии туманной». Оттуда, почти как и сам Чацкий, приехал в Россию Владислав Граковский. Приехал, чтобы вернуть нам Грибоедова. Не совсем такого, к которому мы привыкли. Но он здесь, рядом, мы взяли его пьесу с собой в наш новый век, и вот пролистываем страницы, грызем яблоко и смотрим на кухонное полотенце. Грибоедов все еще с нами. Он наш современник.